July 15th, 2010

mill

Судьба коллекций

prahvessor  на вчерашней пресс-конференции под конец упомянул сочинскую коллекцию растений, и вчера же РИА Новости написало о павловской коллекции.
Может, что-либо сдвинется в лучшую сторону?

А вообще происходит именно то, о чем говорил вчера тот же prahvessor применительно к науке: ужас наступает не тогда, когда некому писать статьи в Nature, a когда некому их читать.
Только сейчас это происходит не на уровне науки, а на уровне власти: во власти не осталось не то что людей, которые понимают, зачем нужна коллекция Вавилова, а даже людей, которые знают, кто такой Вавилов.

А если бы и знали - кто он, собственно, такой, в нынешнем якеменочном дискурсе? Какой-то вшивый очкарик, взятый к ногтю доблестными органами, зря бы не посадили, сдох - и правильно. А коллекции эти - просто гектары земли под недвижимость, заросшие бесполезными кустами.
Такими же бесполезными, как для бандитов помельче - старушки, занимающие квадратные метры квартир, и старики, владеющие орденами. Квартиры и ордена можно продать, а старушек и стариков - кому они нужны - их в расход.

Александрийскую библиотеку, помнится, тоже сожгли за несоответствие дискурсу.

По поводу павловской коллекции - почитайте http://inphuzoria.livejournal.com/81026.html

Спасибо nataly_demina за наводки.
mill

Черниченко

Умер Юрий Дмитриевич Черниченко, замечательный журналист, превративший скучнейшую советскую передачу "Сельский час" в блестящее шоу одного актера, от которого невозможно было оторваться с первой минуты до последней. Ради него я включал телевизор в 10 утра в воскресенье. Я не помню другого журналиста, который умел бы так говорить и держать внимание.
Он блестяще писал - о частной собственности на землю, о советском сельскохозяйственном машиностроении, о винограде.
Он был крымчанином, сыном виноградаря, и тяжело переживал вырубку крымских виноградников в горбачевскую антиалкогольную кампанию.

Осенью 2000-го года мы случайно оказались на соседних скамейках в аэропорту Барселоны в ожидании московского рейса. Была ночь, гроза, самолет задерживался. Я показал ему магазин, где можно было потратить оставшиеся песеты; он купил вина, я попросил у него совета и купил тоже. Часть этих бутылок, кажется, еще не выпита.

В прошлом году ему исполнилось 80, хотел написать все это тогда - не написал. А жаль.
Светлая память и соболезнования близким.